Сестра и братья

Сестра и братья.

Пытаюсь, и не могу представить, какой была единственная наша сестра Оня в пору моего детства. Объясняется это тем, что, начиная с 1937 года, Оня три года училась в Шемахе, четыре в Свердловске, а закончив педучилище, работала в Дегтярке.
Как – то летом, году, наверное, 1947, впервые поехал я с ней в эту самую Дегтярку к маминой сестре. От вокзала до дома нашей тети Нюры километров пять. Жарко, душно, за плечами какой – то тяжелый мешок. Петляя по улицам городка я умаялся и начал донимать сестру одним вопросом: «Скоро ли дойдем?» Последний раз я задал его. Когда до конца улицы, по которой мы шли и венчавшей ее горки, поросшей молодыми березками, оставалось метров двести. Леля с видом, серьезнее которого не бывает, отвечает: «Скоро. Вот перевалим через эту горушку и там, примерно через километр, будет тетин дом». Идем мы вдоль левой от нас линии домов этой улицы. Случайно поворачиваю голову и вижу в окне, дома, что от меня через дорогу, нашу бабушку. Вот обманщица! А еще учителе работает!
Начиная с этого эпизода память моя хранит образ славной, милой, добро сестры моей. В восьмом классе я учился в Дегтярке и жил с Лелей в ее коммунальной квартире. Друг ее сердечный служил на Дальнем Востоке и она все внешкольное время отдавала проверке тетрадей своих подопечных и мне. Мне с ней было очень уютно и комфортно. На сдувала с меня пылинки, нежила и лелеяла. Но в июне 1951 года офицер подводного флота, будущий капитан первого ранга, Семенищев Георгий Маркелович увез моего наставника и большого друга на край света в Порт – Артур.
Лето 1952 года Леля со своим грудным сыном жила на Ключах. В последующие годы встречались мы во время их отпусков. Занимали их походами в лес, собирали грибы, ягоды, сплавлялись на лодках по Уфе, рыбачили, помогали отцу заготавливать сено, дрова, сражались в шахматы и карты.
Жили они по месту службы Георгия в Находке, Владивостоке, Порт – Артуре, Ленинграде. Анисья Георгиевна преподавала в школах русский язык и литературу. В середине 60-х годов зятя перевел служить в штаб Балтийского флота. В Калининграде, как и во Владивостоке, сестра не раз избиралась секретарем учительской партийной организации, учила школьниц домоводству.
Невольные страдания причиняли этому чудесному человеку ее дети. Дочь Люба, хорошо образованная, прекрасно воспитанная, добрая, внимательная, не порадовала своих родителей внуком. Сын Сергей, наделенный талантом художника, закончивший Калининградское мореходное училище, философский факультет одного из Московских ВУЗов, не сумел создать полноценной семьи и уже почти три десятка лет живет в Москве один.
Прожила наша Леля на этом свете 76 лет. Зять – 80. Местом покоя им стала чуждая прусская земля.
На судьбу брата Гриши решающее влияние оказала война. Весной 1942 года, после окончания начальной школы, в возрасте 12 лет он был принят членом колхоза имени Крупской (по уставу этой организации в ее состав принимались граждане, достигшие 12 – летнего возраста). Весной пахал и боронил землю, работал на сеялке; летом – на покосе, на жатве. Возил на лошадях суслоны, сено, дрова. В домашнем хозяйстве был первым помощником мамы. В 1947 началась электрификация Нязепетровского района, и его с группой товарищей направили на курсы электромонтеров. После их окончания они работали на строительстве линий электропередач в деревне и селе района.
В малолетстве он болел скарлатиной. Выжил, но получил осложнение на ухо, частично утратив слух. Из – за этого недуга он не служил в армии (первенец наших родителей – Алексей (1923 года) в 1930 году не перенес скарлатины).
В самом начале 1950-х годов он закончил училище механизации и стал работать на газогенераторном тракторе. Были такие. Топливом для их двигателей служила древесина. Ее сжигали в герметичном, высокого давления, котле, смонтированном на тракторе. Газ, полученный от сжигания «бакурок», подавался под поршни двигателя. Чуть позже за ним закрепили ДТ-54 (дизельный трактор), на котором он работал 15 лет. Гриша был механизатором высокого класса, пользовался большим авторитетом среди своих товарищей по работе, всех жителей села. Был он общественно активным человеком. Комсомольские и партийные поручения выполнял осознанно. «Запоем» читал. Его формуляр в сельской библиотеке имел множество вкладок. Благодаря ему, я еще в юности прочитал «Тихий Дон», «Поднятую целину», «Записки охотника», «Войну и мир», «Мать». Гриша хорошо играл на русской однорядной гармони, на хромке, на балалайке. В 1970 году его назначили бригадиром – полеводом. На этом посту в августе 1971 он погиб в дорожно– транспортном происшествии. Без отца остались дочь Лида, сын Юра. Лиды нет в живых. Юра живет и работает в Нязепетровске. Сын Юры, Андрей, заканчивает экономический колледж, дочь Катя - среднюю школу. Жена Галя, работает в бухгалтерии Районо.


Один из братьев – Алексей, по окончании техникума, до призыва в армию, работал мастером на стройках Чубахи (город в Пермском крае, центр угольной промышленности Кизеловского угольного бассейна), будучи в армии, служил на Украине, в группе Советских войск в Австрии (Вена). После демобилизации (1956) уехал с женой (женился до призыва в солдаты) на север свердловской области в г. Серов. В течении 22 лет строил в Серове дома, школы, больницы, объекты промышленного назначения. В начале 1970-х возглавил отдел капитального строительства крупнейшего в стране Серовского Ферросплавного завода. В 1978 году по моей рекомендации Алексея пригласили на должность старшего прораба на строительство объектов Верхне – Араслановского гидроузла (г. Нязепетровск). Под его руководством заложена промбаза гидроузла, сооружены мост, бетонный водослив, намыта плотина на реке Уфа; выполнено асфальтовое покрытие дорог от Половинки до Нязепетровска и от Нязепетровска до Курги, построены в городе гостиница на 78 мест, первые три пятиэтажки, детский садик на 132 места, несколько 16 – ти квартирных домов, и другое. В 1994 году он вышел на пенсию. Работал охранником в налоговой инспекции, отводил душу на рыбалке, охотился за белыми грибами, рыжиками. В 2002 году его не стало. Дочь их с Любовью Васильевной – Ирина, мать Ксюши и Максима – живет с мужем в Серове. Сын, тоже Алексей, закончил Свердловский архитектурный институт по классу дизайна. С 2000 года работает в Москве шеф – редактором крупного журнала, рекламирующего автомобили всех марок планеты. У него растет продолжатель Cубботинского рода – Кирилл.
Младший наш братишка, Борис, посвятил свою жизнь гражданской авиации. Профессия летчика почетна, престижна. Для жителей нашей округи – фантастична. Все члены семьи, ближайшие родственники наши гордились Борисом, относились к нему с почтением и уважением. Борису очень шла летная форма. Ростом он был невелик, но коренаст, осанист, для своей весовой категории силен физически. От всех братьев отличался оригинальным складом характера: был по-детски наивен, прямодушен, не ведал хитрости, - что на уме, то и на языке, - редкий тип людей.
Если образ сестры четко отложился в моей памяти, когда ей было за двадцать, то Бориса я помню с его четырехлетнего возраста.
Проводить отца на войну в январе 1942 в дом шли односельчане, друзья, родственники из других деревень. Наш несмышленыш, лежа с нами на печи, перед каждым вновь прибывшим похвалялся: «А у нас – то папку на войну забирают!» Это фундамент его облика в анналах мозгового центра моей памяти.
Второй эпизод – захочешь не забудешь. В зимнее утро 1944 мама затопила голландку, поставила на порожек запорной дверцы чугунок с водой и ушла во двор доить корову. Чугун накрыт легкой жестяной крышкой. На ней удобно печь картошку. Мы, все четыре брата, полукружьем, в центре которого восседал Борис, угнездились у огня, нарезали картофельных ломтиков, разложили их по крышке. Когда на этих «блинчиках» вздулись аппетитные подгорелые пузырьки – признак готовности – кто-то из старших начал съем «выпечки» и нечаянно опрокинул чугун на ноги Бориса. Он взревел так, что мама услышала его вой во дворе дома. Когда она прибежала к месту происшествия, мы все, в том числе и пострадавший от ожога, сидели под кроватью, в нашем надежном убежище. После оказания медицинской помощи раненого на несколько дней усадили на лавку в ближайший к столу простенок, обложили подушками. Благородный председатель колхоза выписал для поддержания больного 20 кг муки – целое состояние. Мы с малолетства были приучены при посадке за стол, при выходе из – за него, креститься перед иконами. Как – то наши поклоны Богу со своего трона прервал Борис: «Не туда молитесь. Вам на меня надо молиться. Если б не я, так и за столом вам делать было б нечего». Юмор был спутником всей его жизни. А я был его нянькой.
В эту же зиму едва не случилось нечто ужасное. Как – то ранним утром Гриша поехал на резвой кобылке по кличке Шимка в соседний лесок за дровами. Через некоторое время возвращается в дом с лицом, белым, как снег. Мама испуганно спрашивает его: «Что с тобой»? Гриша, заикаясь, еле выговаривает: «В-в-волки»! Потом, придя в себя, рассказал: подъезжая к лесу увидел стаю волков. Едва успел развернуть лошадь, как свора бросилась на них. Шимку не надо было подгонять. Атаковать лошадь им мешал снег, поэтому волки гнались за повозкой по дороге. На счастье Гриши и всех нас с саней свалилась, привязанная к ним, веревка и змейкой вилась по дороге. Она – то и расстроила коварные звериные планы.
Вся деревня любовалась детским зимним нарядом Бориса. Мама одела его, как игрушку. Шубных дел мастер, соседский дед Харитон, сшил для него борчатку (шубу с расклешенным низом). Она из белошерстной овчины. Воротник, низ шубы, ее рукава, были оторочены белым мехом. Родственник семьи, Ксенофонт, подарил ему шапку – кубанку – верх красный, оборка из черной мерлушки. Валенки в контраст борчатке – черные. Кукла!
Когда Борис вырос из этого одеяния, мама подарила его соседскому мальчонке Феде. Благодарный Федя считал свои долгом каждый день делать визит к тетке Настасье. Зайдет в дом, станет у порога, молчит. Мама первой заводит разговор: «Как, Федя, живете?». «Плёхо. Бляги нету!». Иногда бывали и оптимистичные ответы: «Хоошо! Бляга есть!».
После окончания Шемахинской средней школы Бориса сразу же призвали в армию. Службу проходил под Ташкентом. После демобилизации некоторое время работал обрубщиком в литейном цехе Нязепетровского завода. Жил у меня. Окончив авиационное училище, женился и уехал по направлению в Николаевск на Амуре. Летал на «кукурузниках». Обслуживал Колыму, Чукотку. Потом перевели в Хабаровский летный отряд. Летал на ИЛ-14. после годичной учебы в Киеве стал летать на Ил-18, долгие годы обслуживая рейс Хабаровск – Москва – Семфирополь. Выйдя на пенсию, работал авиамехаником в Хабаровском аэроклубе. Был страстным рыбаком и садоводом. Вся его семья – жена Валентина Лаврентьевна, дочь Алена, сын слава, работали и продолжают работать в Хабаровском летном отряде. Валя – бухгалтером, Алена – стюардессой, Слава – грузчиком в аэропорту. Из – за патологической ревности Борис не разрешал своей дочери общаться с парнями, чем помешал ей устроить свою семейную жизнь. Славик женат. У него есть дочь. Растет дочь и у Аленки.
Третий приступ инсульта стал в 2005 году причиной гибели нашего неординарного брата. Судьбе угодно было разбросать могилы сестры и брата, выходцев из крохотных Ключей, по диаметрально противоположным сторонам огромной Великой России.